ОСОБЕННОСТИ ПРАВОСОЗНАНИЯ ЛИЦ, СОВЕРШАЮЩИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕМ И МОЛОДОМ ВОЗРАСТЕ
В ПРИДНЕСТРОВСКОЙ МОЛДАВСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
Т. Маматюк
Преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин
Современная социальная ситуация в Приднестровской Молдавской Республике во многом детерминирована сложнейшими социально-экономическими и политическими событиями последних лет. Мы являемся свидетелями социальной дифференциации общества на незначительную прослойку сверхбогатых (1-2%), средний класс (10-15%) и остальных — бедных.
Возникают новые очаги социального напряжения. Это связано с тем, что основная часть занятого населения в результате экономического кризиса, затронувшего абсолютно все отрасли, осталась вне сферы занятости и приобрела статус безработных. Но, изменив статус занятости, эта часть населения сформировала в то же время черты групповой определенности со своими ценностно-нормативными установками, структурой потребления, качеством и образом жизни, идентификационными предпочтениями и жизненными ценностями.
Конкретное изучение экономических, бытовых, культурных и иных особенностей жизни региона, анализ демографических показателей, предстоящих изменений в уровне жизни населения дают возможность делать обоснованные выводы о том, какие процессы и состояния социума будут влиять на индивидуальное преступное поведение.
Как писал Э. Фэрри, «криминолог-социолог, отбросив бесплодную иллюзию, что преступление рождается из фатума индивидуальной свободной воли, прежде всего, старается определить направление и интенсивность сил, производящих преступление, чтобы затем противопоставить им другие естественные силы, охраняющие право, поддерживающие деятельность, согласную с законами, и честный труд» А.В. Петровский, Криминологическое прогнозирование преступного поведения молодёжи, С-П.,Юридический центр-пресс, 2005, стр.12..
Философия права определяет причинную связь как объективную связь между двумя явлениями, одно из которых (причина) при наличии определенных условий производит, порождает другое явление (следствие). Причинное объяснение предполагает выявление по возможности всей совокупности внешних и внутренних обстоятельств, оказывающих то или иное влияние на изучаемое явление.
Сегодня в обществе существуют причины, не позволяющие государственным органам продуктивно и с большой степенью вероятности выявлять лиц, склонных к совершению противоправных деяний, своевременно реагировать на появление новых категорий преступников, рецидивной преступности.
Это объясняется тем, что, во-первых, часть жителей нашей республики в условиях кардинальных преобразований нашего общества, сделав соответствующие выводы, вполне сознательно выбрали противоправную деятельность как наиболее приемлемую для себя форму существования в условиях глобального кризиса;
во-вторых, милиция, на которой лежит основная нагрузка по раскрытию, расследованию преступных деяний, розыску преступников, организации профилактической работы, оказалась не на должном материальном уровне и моральной поддержки государства после различных реорганизационных экспериментов, потеряв наиболее квалифицированных специалистов, не способна реально владеть криминогенной обстановкой;
в-третьих, деятельность правоохранительных органов главным образом направлена на борьбу с очевидными преступлениями, а огромный пласт, который можно назвать криминальной активностью населения, остается без должного внимания.
Криминологические исследования правосознания лиц, совершающих преступления в несовершеннолетнем и молодом возрасте, показывают, что их правовые взгляды, ориентации и установки отражают своеобразное сочетание трех видов особенностей:
во-первых, специфически преломляющихся у них характеристик правосознания, порожденных неблагоприятными условиями формирования и жизнедеятельности личности и типичных для большинства лиц, совершающих преступления;
во-вторых, особенностей социально-возрастного характера, присущих вообще правосознанию несовершеннолетних и молодежи и обусловленных условиями их социального развития, социальных позиций и деятельности;
в-третьих, характеристик правосознания, сформировавшихся под влиянием особенностей противоправного поведения и его последствий у рассматриваемых возрастных контингентов преступников.
Таким образом, проблема криминологической оценки правосознания преступников несовершеннолетнего и молодого возраста носит многоаспектный характер.
Такая оценка предполагает, прежде всего, сравнительное изучение правовых взглядов, ориентации и установок лиц, совершающих преступления в возрасте от 14 до 29 лет и их ровесников, ведущих себя устойчиво правомерно.
Специальные проведённые исследования показали, что по целому ряду статистически значимых показателей (характеру и объему юридических знаний, степени солидарности с действующим законодательством, глубине и устойчивости противоправных ориентаций и установок, уровню социально-правовой активности) преступники в той или иной мере отличаются от своих положительных ровесников. При этом доказано, что основные различия законопослушных лиц и правонарушителей заключены не в их правовой осведомленности, а в отношении к праву и практике его применения, и наиболее резкие в социально-правовых установках и ориентациях.
Следует отметить, что преступления несовершеннолетних и молодежи, как правило, связаны с достаточно низким местом права как социальной ценности в общей иерархии ценностей правонарушителей, с недостаточно четким пониманием ими социального смысла конкретных правовых норм, с недостаточным осознанием неблагоприятных социальных последствий нарушения уголовного закона, неприятием идеи точного и неуклонного соблюдения требований закона, порой незнанием иных законных способов решения конфликтов.
В процессе специального исследования правосознания разных категорий осужденных в возрасте 14—29 лет опрошенные также продемонстрировали усвоение тех противоправных взглядов, убеждений и стандартов поведения, которые характерны для большинства лиц, совершающих преступления, которые, как правило, заключаются в отрицании большинства сложившихся в обществе правил поведения и оправдания своего поведения. У осужденных последовательное оправдание корыстных и насильственных противоправных деяний наблюдалось в 3-4 раза чаще.
Более частое оправдание преступниками противоправных деяний связано с различиями не столько в юридической осведомленности лиц, совершавших и не совершавших преступлений (первые из них по ряду показателей правовой осведомленности показали даже лучшие результаты, особенно в отношении тех правовых норм, с которыми они сталкивались в своей жизненной «практике»), сколько в отношении к конкретным нормам закона и их соблюдению в определенных ситуациях. Причем противопоставление своей личной неверной оценки позиции закона осуществлялось частью осужденных вполне осознанно.
Встречающиеся у осужденных дефекты правосознания отмечаются и у лиц контрольной группы, но там они носят менее выраженный характер. Кроме того, у преступников имеются специфические дефекты правосознания, отсутствующие у молодых людей, не нарушающих требований уголовного закона. Специфика определяется тем, что те или иные дефекты правовых взглядов и установок лиц, совершивших преступления, в силу их глубины, стойкости и комплексного характера приобретают новое качество.
Необходимо учитывать и другую сторону проблемы криминологической характеристики правосознания несовершеннолетних и молодых преступников: исследование общего и особенного в правосознании разных возрастных групп преступников с выделением несовершеннолетнего и молодежного возраста. Изучение социально-возрастных особенностей правосознания осужденных требует сравнения правовых взглядов подростков и молодежи между собой, а также с соответствующими взглядами лиц, совершающих преступления в зрелом возрасте.
Обнаружено, что определенная часть выявленных у несовершеннолетних и молодых осужденных дефектов правосознания является общей как для преступников, так и для их ровесников, не совершавших преступлений. В то же время эти дефекты не встречаются вообще либо выражены в значительно меньшей мере среди испытуемых старшего возраста, как нарушавших, так и не нарушавших уголовно-правовые запреты.
Так, например, повышенная критичность, максимализм в оценках поведения окружающих, являющиеся возрастными особенностями подростков и молодых людей, объясняют, на наш взгляд, факт обнаружения в ответах испытуемых моложе 29 лет наивысшей степени правового ригоризма, выраженных в чрезмерной строгости, прямолинейности в соблюдении нравственных принципов, в поведении. В нашем исследовании молодые люди в 2—3 раза чаще лиц зрелого возраста требовали более сурового, чем это предусмотрено законом, наказания виновных в совершении правонарушений, соответственно более нетерпимо оценивали поведение потерпевших, нарушавших их интересы. Однако ригоризм носил у них выборочный характер и, как правило, не распространялся на оценку собственных поступков.
Характерная для подростков и молодых людей, в силу ряда социально-психологических особенностей их сознания, бурная «защитная» реакция в условиях конфликтных ситуаций усугубляется во многих случаях таким распространенным среди них дефектом правосознания, как незнание правомерных путей защиты своих законных прав и интересов, особенно связанных с использованием гражданско-правовых средств, незнанием функций правоохранительных органов и т. п. Причем особенно часто этот дефект наблюдается среди преступников из числа несовершеннолетних и молодых людей. Как показало исследование, около 45% молодых преступников и 15% их сверстников из контрольной группы не стали бы никуда обращаться с жалобой на необоснованный, с их точки зрения, отказ органов милиции в возбуждении уголовного дела по факту совершения в отношении них хулиганских действий. При этом большинство опрошенных мотивировали свой отказ тем, что они не знали, куда именно следует обращаться в подобных случаях.
Незавершенность процессов социализации и формирования целостной, устойчивой системы ценностных ориентации, потребностей и интересов личности, некоторая импульсивность поведения и тому подобные черты, присущие отрочеству и молодости, обусловливают более высокую по сравнению с лицами зрелого возраста степень неустойчивости и противоречивости правовых взглядов несовершеннолетних и молодых людей. В ходе исследования и осужденные, и их ровесники, не совершавшие преступлений, часто проявляли непоследовательность в своих представлениях и оценках, далеко не всегда были убеждены в правильности предписаний законов и в необходимости следовать им во всех жизненных ситуациях.
В то же время, как уже было показано выше, у осужденных эти дефекты правосознания обнаруживали более выраженный характер и отличались, как правило, осознанным противопоставлением закону своей личной негативной позиции.
О значении социально-возрастных особенностей правосознания свидетельствует и выявленная в ходе исследования тенденция к изменению с возрастом правовых ориентаций и установок личности в отношении к разным видам противоправных деяний. Установлено, что лица, совершающие преступления в молодом и зрелом возрасте, более снисходительно по сравнению с несовершеннолетними преступниками относятся к корыстным преступлениям и более терпимо — к насильственным. По данным исследования, совпадение правильной личной и правовой оценок корыстных преступлений у осужденных подростков наблюдалось в 6 раз чаще, чем у преступников молодого возраста. В группе лиц, совершивших преступления до 18 лет, личная оценка насильственных преступлений совпадала с законодательной в 13 раз реже, чем соответствующая закону оценка корыстных преступлений. В группе преступников молодого возраста, наоборот, последовательная противоправная позиция в отношении насильственных преступлений наблюдалась в 4,4 раза реже по сравнению с аналогичной позицией в отношении преступлений против собственности.
В контрольной группе лиц, не совершавших преступлений, данная тенденция также прослеживалась, хотя имела свои особенности. Это тоже свидетельствует о ее социально-возрастной окраске.
Проявление указанной тенденции обусловлено, по меньшей мере, тремя обстоятельствами, непосредственно связанными с социально-возрастными особенностями несовершеннолетних и молодежи.
Во-первых, как показали исследования, для несовершеннолетних в целом материальная заинтересованность и корыстная мотивация в узком значении этого термина (как стремление к обогащению за чужой счет, жажда наживы, как некая устойчивая характеристика личности) не характерны. Подростки, совершающие корыстные преступления, чаще берут то, что «плохо лежит», что приобрело для них актуальность в конкретной ситуации, в каких-то определенных условиях. Последнее в значительной мере объясняется меньшей степенью нравственно-правовой деформации личности несовершеннолетних преступников, а также тем, что их материальные потребности почти полностью удовлетворяются родительской семьей.
Во-вторых, у молодежи наблюдаются иные процессы: по мере роста их материальных потребностей, утраты прежней материальной поддержки родителей повышается личностная значимость материальных ценностей в общей иерархии ценностей молодых людей, что при отсутствии привычки к труду, в других неблагоприятных условиях приводит к формированию у некоторых из них иждивенчества, а затем логически перерастает в признание возможности использования противоправных способов обеспечения личных материальных интересов.
Во-третьих, молодежью в меньшей степени, чем подростками, вообще оправдываются и практикуются насильственные способы разрешения конфликтов. Здесь сказывается преодоление с возрастом явлений детского анархизма: решения возникающих конфликтов с ровесниками силой. Закреплению в сознании определенной части несовершеннолетних противоречащих закону и социалистической морали представлений о допустимости и правомерности самочинной расправы с обидчиком, утверждения своего достоинства при помощи кулака и т. п. способствуют недостатки воспитания, наблюдаемые детьми антиобщественные поступки взрослых, а также ряд негативных моментов в общественном мнении, зачастую поощряющем подобные действия детей.
При анализе приведенных выше данных следует учитывать, что типичные для несовершеннолетних и молодежи социально-возрастные особенности, оказывая определенное влияние на основные характеристики их правосознания, не играют самостоятельной роли в порождении их преступного поведения. Они участвуют при определенных условиях в детерминации преступного поведения лишь в качестве одного из компонентов целого комплекса социально негативных личностных свойств.
Обнаруживаемый у части молодых людей правовой негативизм, выраженный в отрицательном отношении к действительности, не носил последовательного характера: большинство осужденных несовершеннолетнего и молодого возраста руководствовались при оценке предусмотренных казусами противоправных деяний не столько позицией закона (о ней иногда «забывают»), сколько конкретными обстоятельствами их совершения (ситуацией, мотивами и т. п.) или своими нравственными представлениями. А эти представления не всегда соответствуют общепринятым нормам морали. Поэтому можно полагать, что и противоречащие закону личные оценки испытуемых (особенно из числа несовершеннолетних и молодых людей, впервые совершивших преступления) нередко носят ситуативный характер.
Заслуживает внимания то обнаруженное в ходе исследования обстоятельство, что, чем моложе был возраст обследуемых молодых людей, тем чаще они в своих личных оценках ссылались на ситуацию совершения преступления. И, напротив, у осужденных зрелого возраста в негативных правовых оценках менее выражен «ситуативный» момент и больше — «личностный», связанный с общим неуважением закона. Последнее может свидетельствовать, на наш взгляд, о большей стабильности, глубине и последовательности противоправных взглядов и установок взрослых преступников.
Проблема криминологической характеристики правосознания несовершеннолетних и молодежи имеет кроме названных еще один важный аспект — это установление специфики дефектности правосознания в пределах разных возрастных подгрупп и несовершеннолетних, и молодых преступников (14—15; 16—17; 18—21; 22—25; 26—29 лет).
Наиболее существенные дефекты выявляются у лиц, совершающих преступления в возрасте 22—25 лет. Для них характерно:
а) более терпимое отношение к некоторым противоправным деяниям (административные нарушения, связанные с пьянством, осуждаются ими в 1,5 раза реже, чем преступниками других возрастных подгрупп);
б) более частое оправдание преступлений (они в 1,5 раза чаще, чем представители иных возрастных подгрупп осужденных, отдавали предпочтение в экспериментальных ситуациях противоправным вариантам поведения и проявляли социально-правовую пассивность);
в) более осознанное и последовательное противопоставление своей личной негативной позиции, оправдывающей преступления, позиции закона.
В то же время преступники 22—25-летнего возраста несколько реже других возрастных подгрупп осужденных ориентировались при выборе того или иного варианта поведения в юридически значимой ситуации на советы своего ближайшего окружения, что свидетельствует об осознанном характере занимаемых ими противоправных позиций и устойчивости их правовых взглядов и представлений.
Исследование показало, что осужденные в возрасте 18—21 года по своим социально-психологическим качествам больше других приближаются к соответствующим особенностям правосознания несовершеннолетних. Это проявилось, в частности, в более высокой по сравнению с другими подгруппами осужденных пластичности их сознания, обусловливающей их повышенную восприимчивость к внешним социальным воздействиям как позитивного, так и негативного с точки зрения права и социалистической морали характера. Для них особенно характерны неустойчивость и противоречивость правовых взглядов и установок.
Так, например, в экспериментальной ситуации осужденные 18—21 года чаще других подчиняли свое поведение предполагаемым советам своей микросреды: выбор ими противоправного или аморального варианта поведения в юридически значимой ситуации в 63,1-98,3% случаев совпал с негативными советами семьи, сослуживцев, друзей. При этом 76,0% осужденных, избравших такой вариант поведения, выразили удовлетворенность своим решением.
У обследованных преступников 26—29-летнего возраста реже других осужденных встречается откровенное противопоставление своей негативной личной позиции закону. При этом отмечается не только лучшее знание законодательной оценки противоправных деяний, но и умение при необходимости продемонстрировать это знание. Они лучше учитывали ситуацию исследования, тем более что опрос, как правило, проводился как в условиях исправительно-трудовых учреждений, так и вне.
При криминологической оценке приведенных данных следует иметь в виду, что противоправная позиция молодых людей сама по себе не означает неизбежности дефектного формирования их личности и не обусловливает преступное поведение этих лиц. Влияние ближайшего окружения всегда опосредуется, с одной стороны, непосредственным воздействием макросреды, а с другой — конкретными особенностями самой личности.
