Приемная министра

0(533)8-18-18


    «ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ» В ГРАЖДАНСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
    ПРИДНЕСТРОВСКОЙ МОЛДАВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

    И. Жолудь, главный специалист отдела актов законодательства Министерства юстиции Приднестровской Молдавской Республики

    Понятие «добросовестность», унаследованное законодательством ПМР из законодательства советского периода, является относительно молодым. Впервые термины «добросовестный приобретатель» и «добросовестный владелец» были закреплены нормами ГК РСФСР 1964 года. Причины, по которым законодатель решился ввести данное понятие в ряд актов, играющих немаловажную роль в правовом регулировании огромного пласта гражданских и гражданско-процессуальных отношений, видятся довольно-таки смутно. Если их еще можно объяснить с точки зрения советской идеологии — все нормы советского гражданского законодательства как обязательные правила поведения, на мой взгляд, были рассчитаны на человека усредненного, уравненного, тщательно вымеренного линейкой коммунистической догмы и тоталитаризма, по определению не способного быть другим, кроме как честным, справедливым, добросовестным, то с точки зрения сегодняшнего законодательства указанные причины совсем не понятны. Добросовестность является субъективно-нравственной категорией (сродни понятиям честность, справедливость). Для одного человека быть добросовестным означает одно, для другого — иное. Хотя наше современное общество и признается бесклассовым, все-таки диапазон интересов, взглядов различных слоев населения велик. Однозначное понимание с их стороны неоднозначного понятия «добросовестность» возможно только при одном условии, если хотя бы не все, но большинство, будут мыслить одинаково.

    Но факт налицо — ныне действующие Гражданский кодекс ПМР, Гражданский процессуальный кодекс ПМР, а также иные законодательные акты оперируют понятием добросовестность». При этом введение указанного термина не повлекло за собой его законодательного разъяснения, то есть ни один законодательный акт, содержащий понятия «добросовестной конкуренции», «добросовестного приобретателя», «требований разумности и добросовестности» не дает полноценного объяснения, что такое добросовестность. Понимать о чем идет речь, говоря о добросовестности, необходимо. Ведь законодательство связывает с добросовестностью или недобросовестностью субъекта правоотношений конкретные и далеко немаловажные последствия.

    Так, согласно статье 54 Гражданского кодекса ПМР от добросовестности и разумности действий лица, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, зависит, будет ли оно по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возмещать убытки, причиненные им юридическому лицу. Статья 237 Гражданского кодекса устанавливает, что лицо, которое, действуя добросовестно, осуществило переработку не принадлежащих ему материалов, в результате чего была создана новая вещь, при условии, что стоимость переработки существенно превысила стоимость материалов, становится собственником новой вещи. Статья 251 Гражданского кодекса наделяет правом собственности на имущество лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным не­движимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет. Правом требования продления договора долгосрочного владения и (или) пользования землей по истечении срока долгосрочного пользования Гражданский кодекс наделяет пользователя, добросовестно исполнявшего свои права и обязанности (статья 286).

    Подобных примеров, доказывающих важность правильного понимания термина «добросовестность», можно привести еще множество. Не следует также забывать про общий принцип гражданского права, позволяющий установить пределы осуществления субъектами принад­лежащих им гражданских прав, а также восполнить про­белы в законодательстве — принцип добросовестности, разумности и справедливости.

    Из выше приведенных примеров можно ясно выделить заинтересованность (причем не столько морально-нравс­твенную, сколько материальную) корреспондирующих субъектов гражданских правоотношений в признании их добросовестности или недобросовестности. А если такая заинтересованность существует, что гарантирует добро­совестному лицу, что сведения о его добросовестности не будут искажены и в итоге сама она не будет оспорена.

    Если в подобном случае возникнет не разрешаемый по соглашению сторон спор, то существует один выход — обратиться в суд. Косвенно процессуальный аспект добросовестности затронут в пункте 4 статьи 10 Граж­данского кодекса. Она гласит, что в случае, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществились ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается, то есть гражданским законодательством устанавливается пре­зумпция добросовестности. Но так ли часто суду доводит­ся признавать того или иного субъекта добросовестным (недобросовестным) и как следствие защищать его права или привлекать к гражданско-правовой ответственности? Я думаю, что если в судебной практике подобные дела и встречались, то их были единицы. Вне всякого сомнения, в первую очередь это связано с тем, что суд не может за­щитить «то, не знаю что, так, не знаю как».

    Попытаемся, если не дать юридически верное определение понятия «добросовестность», то хотя бы разобраться в правовой природе данного термина. Во-первых, он лишен материального (имущественного) содержания (то есть добросовестность нельзя оценить в денежном выражении) и, во-вторых, он неразрывно свя­зан с личностью его носителя, что означает невозможность отчуждения или иной передачи добросовестности другим лицам ни по каким основаниям. Теория права наделяет такими признаками только нематериальные блага.

    Следовательно, «добросовестность» является одним из нематериальных благ и, соответственно, ее правовое регулирование и способы защиты должны соответствовать правовому регулированию и способам защиты остальных нематериальных благ.

    Нематериальным благам и их защите посвящена глава 8 Гражданского Кодекса ПМР. В этой главе нет ни слова о добросовестности и ее защите. Также как и статья 24 Конституции ПМР устанавливает, что каждый имеет право на защиту доброго имени, защиту от посягательств на его честь и достоинство, вмешательства в его частную жизнь, на личную и семейную тайну, на неприкосновенность жилища, ничего не говоря о добросовестности. На мой взгляд, это, по меньшей мере, несправедливо, так как с добросовестностью действий субъекта законодательство связывает подчас более серьезные последствия, чем, допустим, с достойными действиями или же с действиями, совершенными человеком с честью (при этом не следует путать понятия «честь» и «честность»). К слову сказать, Гражданский кодекс вообще не связывает с этими понятиями никаких правовых последствий, за исключением тех, которые вытекают из права на их защиту.Статья 6 Гражданского кодекса устанавливает, что в случаях, когда отношения, регулируемые гражданским законодательством прямо не урегулированы им или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (ана­логия закона).

    Согласно этому положению при выборе форм защиты добросовестности правоприменительные органы вполне могли бы руководствоваться статьей 168 Гражданского кодекса ПМР, устанавливающей право на защиту чести, достоинства и деловой репутации и ее спо­собы. Но нормы данной статьи предполагают применение мер гражданско-правовой ответственности (например, наложение судом обязанности опровержения порочащих сведений или наложение штрафных санкций при невыполнении решения суда), следовательно, нормы статьи 168 не могут быть применены по аналогии, так как это будет противоречить пункту 3 статьи 6 Гражданского кодекса, устанавливающей, что не допускается применение по аналогии норм, ограничивающих гражданские права и предусматривающих ответственность. И что самое интересное — пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса гласит о том, что при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разум­ности и справедливости.

    Таким образом, если соотнести понятия «добросовестности», права на ее защиту и аналогии закона, то вообще все нормы Гражданского кодекса, регулирующие данные правоотношения, образуют замкнутый круг.

    Подводя итог, можно сказать следующее. Конечно, судебная практика вряд ли сталкивалась с исками о защите добросовестности, но если Гражданский кодекс содержит понятие добросовестности, а также предусматривает возможность защиты нарушенных прав и интересов, то потенциальная возможность такого столкновения довольно-таки велика. Чтобы в таком случае, складывающиеся правоотношения ни в коей мере не противоречили действующей правовой базе, законодателю придется либо отказаться от термина «добросовестность», либо расшифровать, что конкретно он имел в виду, вводя его в Гражданский кодекс и, естественно, предусмотреть конкретные способы и формы защиты добросовестности. Иначе каждый будет применять нормы гражданского законодательства, исходя из своего личного, субъективного представления о требованиях принципов добросо­вестности, разумности и справедливости...

Телефон доверия:0(533)9-45-94

Социальные сети:

Полезные ссылки